– Отпустите… сейчас же отпустите Акселя! – в ужасе завизжала Поппи.

Крестьянин не удостоил ее вниманием.

– Клара – моя лучшая молочная корова, и вот уже три дня, как она исчезла. Ты, верно, оставил открытым проход на выгон? Поэтому она смогла вырваться и удрать?

Аксель молча покачал головой.

– Тогда ты чем-то ее разозлил. Бросал в нее камни, мерзкий недоносок? Где ты ее видел?

– На… на… лесном озере, – пробормотал Аксель. Крестьянин с силой оттолкнул ею от себя, и мальчик жестко приземлился на утоптанную поверхность двора.

– Тебя следовало бы хорошенько выдрать! – проревел крестьянин прямо в лицо мальчику. – И если не хотите, чтобы я спустил на вас дворового пса, лучше проваливайте!

Повторять это дважды Акселю и Поппи не потребовалось. Одного раза им было более, чем достаточно, и они быстро ретировались.

– Бежим, скорее вернемся к твоей тете Фее! – сказала Поппи Акселю, когда они снова очутились перед воротами усадьбы. Но ее друг кникербокер был с этим не согласен.

С громким треском во дворе заработал трактор.

– Живее! В кусты! – скомандовал Аксель и потащил подругу за руку. Хотя он еще не вполне отошел от пережитого ужаса, в голове у него неотступно свербела одна мысль…

– Голову даю на отсечение, что в этой усадьбе что-то нечисто, – прошептал Аксель на ухо своей приятельнице, когда мимо них по дороге прогрохотал трактор. Управлял им все тот же грубиян-крестьянин, которого они застали в коровнике.

– Некоторое время оп будет занят поисками своей ужасной коровы. Это значит, что мы сможем без помех осмотреться, – сказал довольный Аксель и припустился обратно во двор. Поппи не была в восторге от этой идеи, но оставаться одной ей тоже не захотелось.

И вновь юных детективов объяла гнетущая, пугающая тишина этого двора. Нигде ничто не двигалось, все словно застыло. Казалось, будто здесь невозможно услышать даже щебетания птиц.